Инфраструктурные проекты США в Центральной Азии призваны оторвать регион от России

 

Иной цели у малоперспективных с экономической точки зрения проектов, как «Новый Шелковый путь», CASA-1000 и ТАПИ, эксперты из России и Кыргызстана, собравшиеся 27 мая на круглом столе в Екатеринбурге, не видят. Мероприятие, организованное Экспертным клубом «Урал-Евразия», было посвящено влиянию внерегиональных игроков на проблемы безопасности Центральной Азии.

Центральная Азия – один из ключевых геополитических регионов Евразии. Она была и остается ареной столкновения интересов мировых и ведущих региональных держав, каждая из которых преследует собственные цели в борьбе за влияние на общественно-политические процессы в регионе. Эта борьба ведется как открытыми, так и скрытыми методами, характерным примером чего является внешняя политика США.

«Соединенные Штаты рассматривают Центральную Азию как объект своих геополитических интересов, но не более того, — высказала свое мнение младший научный сотрудник Института стратегического анализа и прогноза при Кыргызско-Российском Славянском Университете Надежда Таткало из Бишкека. – И инфраструктурные проекты в Центральной Азии, предлагаемые и поддерживаемые американской стороной, необходимо рассматривать именно с этой точки зрения. Официально провозглашается, что цель этих проектов в развитии региональных экономических связей. Однако с точки зрения реализуемости и окупаемости они представляются бесперспективными, что подтверждают западные и отечественные эксперты».

Политолог обратила внимание на то, что концепция «Нового шелкового пути, в основе которой лежит идея налаживания торговых связей между Ближним Востоком, Центральной и Юго-Восточной Азией, наталкивается на ряд серьезных проблем. Главной среди них является нерешенность внутриэкономической ситуации в Афганистане – центральном связующем звене концепции.

Тем не менее, по словам эксперта, США продолжают настаивать на реализации предложенного в 2011 году проекта, что говорит о существовании скрытых целей.

«Здесь на поверхность выходят и такие проекты, как ТАПИ и CASA-1000. Цель первого – не пустить Иран на мировой газовый рынок и обострить отношения между странами Каспийского региона. Второго — усилить противоречия между государствами ЦА, так как реализация проекта потребует возведения крупных ГЭС в Кыргызстане и Таджикистане на трансграничных реках, правовое положение которых до сих пор не урегулировано на международном уровне. Таким образом, задачи развития инфраструктуры стран региона в этих проектах нет, они преследуют чисто геополитические цели США», — заключила эксперт.

С бишкексим коллегой согласился эксперт ЭК «Урал-Евразия» Рустам Ганиев, который заметил, что «в советское время СССР построил свой «CASA», но в рамках Средней Азии, когда энергия из Таджикистан и Кыргызстана распределялась внутри советского региона. Новый же проект, активно поддерживаемый США, направлен на Пакистан и Индию, на юг, что потребует создания абсолютно новой инфраструктуры. Хватит ли на это средств и окупится ли проект – большой вопрос. Однако если он состоится, то Таджикистан и Кыргызстан будут переориентированы на Юго-Восточную Азию«.

Другой важный внерегиональный игрок Китай, как и Россия, заинтересован в стабильной Центральной Азии, так как региональные проблемы тут же дают себя знать и в приграничных областях Поднебесной.

«Все народы, проживающие на границах Китая, проживают и в Центральной Азии, — отметил екатеринбургский китаист Дмитрий Желобов. – Эти народности, которые также называют трансграничными этничностями, поддерживают связь друг с другом, и поэтому проблемы одного региона непосредственно транслируются на другой. Наибольшие проблемы в этом плане у Китая с памирскими таджиками и дунганами, китаеязычными мусульманами. В частности, существует версия дробления региона через откалывание памирских таджиков, лидер которых Ага Хан связан с западным истеблишментом. Китай всячески пресекает попытки внешних игроков оказывать влияние на своих граждан, в правовом поле он проводит жесткую политику. Но с учетом того, что таджики и дунгане ведут закрытый образ жизни, как реально Китай контролирует ситуацию в приграничных районах, является большим вопросом«, — заключил эксперт.

Влияние на формирование идентичностей стало одним из главных инструментов обеспечения интересов внешних игроков на международной арене, чему посвятил свой доклад  доцент Пермского государственного университета Дмитрий Плотников.  «Борьба за идентичность в Центральной Азии, в которую включен целый ряд стран, напрямую связана с безопасностью региона, — начал выступление эксперт. – То, как население воспринимает свою историю, с кем люди ассоциируют себя, будет влиять на их действия. При помощи так называемой «мягкой силы» внешние игроки воздействуют на поведение граждан других стран, одним из последних примеров чего стала Украина. Для ЦА такими игроками, в первую очередь, являются: Китай, заинтересованный в природных ресурсах ЦА; Турция, имеющий в регионе сильные культурные связи; Иран, культурно-исторически связанный с Таджикистаном; и, конечно, США, реализующие свои национальные интересы. Особенностью применения мягкой силы в регионе является то, что она направлена на образовательную политику, ее цель – влияние на молодое поколение, а задача – создание групп со схожими ценностными установками и влияние на них.«

Эта задача решается через открытие образовательных учреждений в странах региона (как китайские институты Конфуция и турецкие лицеи), налаживание обменных культурно-образовательных программ (американские «Флекс», «Фулбрайт»), создание культурных центров и т.д. Эффект их деятельности  в различных республиках можно оценивать по-разному.

«Все игроки стремятся создать привлекательный имидж собственной культуры в регионе и посредством этого облегчить взаимодействие с элитами и населением центрально-азиатских государств. Если Китай сосредоточен на формировании положительного образа с целью побороть традиционную региону китаефобию, то Турция использует общую тюркскую идентичность для придания «особого статуса» своим взаимоотношениям с ЦА. Иран так и не смог предложить странам региона привлекательные культурные проекты из-за экономических ограничений и отталкивающей светские режимы региона фундаменталистской идеологии. США, сосредоточившиеся на продвижении собственного видения гражданско-политических процессов, натолкнулись на сопротивление региональных элит и по-настоящему крупно сумели развернуться лишь в Кыргызстане«, — завершил выступление пермский политолог.

Борьба за Центральную Азию между мировыми державами и региональными игроками оказывает сильное влияние на проблемы ее безопасности. И если одни игроки, как Китай и Россия, заинтересованы в поддержании стабильности в центрально-азиатских республиках, то другие, в частности США, стремятся посеять зерна раздора между ними, чтобы ослабить своих геополитических конкурентов. «Большая игра» продолжается, меняются лишь ее формы.

 

Вадим Рудаков, эксперт ЭК «Урал-Евразия»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*