Вашингтон требует, чтобы власти региона отказались от сотрудничества с Тегераном.

Администрация Дональда Трампа усиливает экономическую блокаду Ирана и требует от его партнеров выбирать между связями с Тегераном и доступом к финансовой системе США. Под давление попали и страны Центральной Азии. Их торговля с Ираном невелика, но для республик без выхода к морю эта страна служит дорогой к портам Персидского залива и позволяет уменьшить зависимость от России и Китая.

Госсекретарь США Марко Рубио поручил американским посольствам передать правительствам официальный демарш. Вашингтон требует прекратить торговлю с Ираном, выявить связанные с ним компании и закрыть отделения банков Melli и Saderat. Нарушителям угрожают вторичными санкциями и отключением от долларовой системы. Об этом на днях сообщил Axios. Специальные инструкции получили и представительства США в нескольких столицах Центральной Азии, но в каких именно, издание не уточнило.

Власти региона на угрозы США пока публично не отреагировали. Астана и Ташкент едва ли захотят обострять отношения с Белым домом: Дональд Трамп пригласил Касым-Жомарта Токаева и Шавката Мирзиёева на саммит G20 в Майами. Душанбе нуждается во внешнем финансировании, а Ашхабад в принципе избегает громких заявлений. Свободнее в риторике может чувствовать себя Бишкек, который уже оспаривал «неадекватные» решения США.

Несмотря на то что товарооборот со странами региона довольно скромный, в 2024 году составил около 1,9 млрд долл., у каждой из республик есть свои интересы к Ирану. Самые тесные связи с Ираном у Туркменистана. Двусторонний оборот оценивается примерно в 600 млн долл. Через общую границу идут продовольствие, текстиль, нефтехимия и стройматериалы, но особенно важно сотрудничество в газовой сфере. В 2024 году Ашхабад и Тегеран договорились о поставках до 10 млрд куб. м туркменского газа в год в Ирак через Иран. В 2025 году заработала и схема поставок туркменского газа в Турцию через иранскую территорию.

Прекращение торговли угрожает планам Ашхабада найти для газа новые рынки и снизить зависимость от Китая. Туркменистан может назвать свопы техническим транзитом, но санкции распространяются и на транспортные и финансовые услуги.

Узбекистан наторговал с Ираном примерно на 500 млн долл. в 2024 году, а в 2025-м – на 579 млн. Это менее 1% внешней торговли, и прямые поставки можно заменить. Важнее транзит: в 2025 году через Иран в Узбекистан проследовали товары примерно на 3,9 млрд долл., или 9% импорта. Их доставка зависела от иранской инфраструктуры. И сегодня, несмотря на постоянные обстрелы Ирана, южный маршрут продолжает работать и дает Ташкенту выход к Персидскому заливу и рынкам Индии и Ближнего Востока. Его потеря будет чувствительнее сокращения торговли. В Ташкенте также работает дочерний банк Saderat Iran, сохранявший на начало сентября лицензию Центробанка Узбекистана. Поэтому банковская часть требования прежде всего касается Ташкента.

Особенно неудобным демарш оказался для Таджикистана. В 2024 году его торговля с Ираном достигла 377,7 млн долл., причем импорт более чем вдвое превышал экспорт. В 2025 году оборот вырос до 438 млн, и Иран вошел в пятерку крупнейших партнеров республики.

Почти вся центральноазиатская торговля с Ираном идет через сухопутную границу Туркменистана. Фото с сайта www.mehrnews.com

Душанбе начал обсуждать закупки иранского топлива. 15 августа 2026 года таджикские министры энергетики и транспорта провели переговоры в Тегеране о нефтепродуктах по льготным ценам и сырой нефти для местных НПЗ. Министр энергетики Далер Джума назвал увеличение импорта приоритетом. Контракт с точными ценами и объемами пока не подписан. Но намерение Душанбе ясно: Иран предлагает дешевое топливо и путь на юг, тогда как США контролируют доступ к долларовой системе. Экономия на бензине не компенсирует ущерба от санкций против таджикских банков.

Казахстан в 2024 году торговал с Ираном примерно на 340 млн долл., в 2025-м – на 430 млн. Тегеран важен для производителей зерна, а также для железнодорожного маршрута к Персидскому заливу – части коридора «Север–Юг». Разрыв не станет критическим для экономики, но ударит по аграриям и транспортным планам Астаны.

Самый незначительный товарооборот с Ираном у Киргизии. В 2024 году товарооборот составлял 58,5 млн долл. Такой рынок можно заменить, хотя отдельные производители понесут потери.

Есть и правовая проблема. Казахстан и Киргизия входят в Евразийский экономический союз (ЕАЭС), а в мае 2025 года вступило в силу соглашение союза о свободной торговле с Ираном. Теперь США требуют свернуть торговлю, которую правила ЕАЭС предлагают расширять. Астана и Бишкек не смогут сделать это, не затронув отношений с партнерами.

Скорее всего республики не объявят о полном разрыве с Тегераном. Первыми ограничения введут банки: усилят проверку клиентов и начнут отказываться от рискованных операций. Правительства попросят у США списки запрещенных компаний и переходный период, а торговлю продовольствием и лекарствами постараются сохранить.

США ставят Центральную Азию перед более сложным выбором, чем следует из статистики. Иран не главный рынок региона, но дает ему южный выход из континентальной изоляции. Вашингтон требует пожертвовать этим направлением ради доступа к западным финансам. Чем жестче санкции, тем меньше пространства останется для многовекторной политики.

Политолог Дерья Караев в беседе с «НГ» отметил, что пока нет подтверждения, было ли послано Госдепом США некое требование в адрес правительств стран Центральной Азии об ограничении или сворачивании торговли с Ираном, но информация полностью соответствует логике «беспрецедентной, всеобъемлющей экономической кампании против Исламской Республики Иран и ее пособников» под названием «Economic D-Day», объявленной еще 24 августа Министерством финансов США. В рамках данной кампании была анонсирована операция «Экономический изгой», которая, по замыслу Минфина США, «разорвет экономические жизненные линии, поддерживающие иранский режим и Корпус стражей исламской революции (КСИР). Эти действия сегодня знаменуют начало продолжительной и систематической кампании по закрытию всех финансовых ресурсов, поддерживающих ведущего государственного спонсора терроризма».

«Несомненно, угроза вторичных санкций из-за торговли и использования транзита через Иран станет очередным испытанием для субъектности правительств стран Центральной Азии. Первое подобное испытание они с треском провалили, когда ринулись развивать так называемый Срединный коридор, единственным смыслом которого стал поиск «альтернативных» путей выхода в Европу, в обход российских маршрутов, попавших под санкции, или только из-за угрозы таких санкций. Вместо проявления принципиальной и консолидированной позиции, отстаивающей собственные экономические интересы, власти стран Центральной Азии решили присоединиться к части проекта ЕС Global Gateway, совпадающей со Срединным коридором, основной задачей которого стала попытка изоляции России (и Ирана), а не реальная экономическая целесообразность», – сказал политолог.

По его словам, все мантры об эффективности использования главной составляющей Срединного коридора – Транскаспийского маршрута – упираются в «бутылочное горло» мелеющего Каспийского моря, где эффективная загрузка судов уже составляет 60–75% из-за невозможности прохода к портам, а модный у властей стран Центразии термин «мультимодальность» означает лишь перегрузку с одного вида транспорта на другой, что подразумевает увеличение расходов и времени на транспортировку грузов.

«Заявления политиков и экспертов из Центральной Азии, что Global Gateway со Срединным коридором должен обеспечить транспортную связанность Китая и Европы, наивны по крайней мере. Следующим объектом для давления США станет Китай, а страны Центральной Азии станут в очередной раз субъектом, которому просто не оставят выбора», – подчеркнул эксперт.

Виктория Панфилова, независимая газета